Category: 18+

lavr

Футурамка и факты. [2]


- На самом деле всё, конечно, было не совсем так.
- А как? - спросила Ратаева-Глатаева и облизнулась.
- Об этом ты узнаешь в следующей серии, а сейчас - оп-ля! - я стильно щёлкнул пальцами и Ратаева-Глатаева тут же разделась догола - много времени это не заняло, потому всю её одежду составляла только заколка для волос, которую она сняла и положила на стол.
В это время дверь открылась, и в комнату вошла совершенно голая паршивая Лунища.
На лице Ратаевой-Глатаевой отобразилась смесь сильного страха и даже ужаса пополам с брезгливым отвращением.

Строго говоря, там было, чего испугаться - эти дряблые обвисшие целлюлитные ляжки, эти дряблые отвисшие морщинистые сиськи, этот дряблый отвисший и повисший фартушком живот, эти дряблые отвисшие и повисшие бока, эти дряблые отвислые и повислые щёки в соединении с общей унылостью выражения того, что принято называть лицом - вся эта дряблость, отвислость и повислость, ветхость, поношенность и заношенность могли испугать кого угодно - то есть, кого угодно могли, но кого не угодно, конечно, не могли - я, например, не испугался, потому что видел её, паршивку, почти каждый день и успел привыкнуть, обвыкнуть, притерпеться и стерпеться - [ко всему-то великий человек привыкает, но мы сейчас не будем много об этом говорить..]ко всему-то великий человек привыкает, но мы сейчас не будем много об этом говорить.

Лунища вошла и остановилась у двери.
- Чего тебе? - спросил я сухо, но дружелюбно.
- Посрать хочу, - мрачно сказала Лунища, глядя в пол, и переминаясь с ноги на ногу.
- А я тут причём, паршивка ты? - сухо и уже не так дружелюбно спросил я.
- Пробку можно вынуть? - мрачно спросила Лунища и, повернувшись задом и нагнувшись, показала мне свои упомянутые выше дряблые отвисшие целлюлитные ляжки и такие же ягодицы, между которыми была воткнута анальная пробка - простая, без стразов, без цепочки с колокольчиком, без свистелок и без перделок - всё строго, ничего лишнего.
Я почувствовал, как прижавшаяся ко мне совершенно голая Ратаева-Глатаева затряслась от ужаса.
- Ты что, дура? - сухо спросил я. - Так сри, с пробкой.
Паршивая Лунища выпрямилась и повернулась ко мне отвисшим дряблым фартушком живота и отвисшими и повисшими дряблыми морщинистыми ветхими сиськами.
- Ступай, - сказал я, потому что Ратаева-Глатаева затряслась так сильно, что я почувствовал себя как на вибростенде на хуй и начал испытывать дискомфорт.
Лунища, наконец, вышла, что-то боромоча себе под нос.
- Не смей бормотать себе под нос, паршивка! - успел я бросить ей вдогонку прежде, чем дверь за ней, наконец, закрылась.
Тотчас же, находясь в сильном возбуждении, я схватил Ратаеву-Глатаеву за волосы, нагнул её и, приспустив штаны, заставил сосать - поскольку она продолжала трястись от пережитого страха и от испытанного ужаса, то совершала головою интересные эксцентричные возвратно-поступательные движения - со смещённым центром кручения и с трясением.
Далее она мне сосала и очень хорошо отсосала, помогая себе обеими руками - одною рукою я держал её за волосы, а другою мацал её во всех метах - мы не будем теперь много об этом говорить и эту сцену мотнём.

[Итак, пока Ратаева-Глатаева отлично мне сосёт..]Итак, пока Ратаева-Глатаева отлично мне сосёт, мы возвращаемся к покинутому нами на время Футурамке - но вернёмся мы к нему, мои маленькие друзья, в следующей серии.