September 15th, 2019

lavr

Футурамка и факты. [5]


- А это правда, что ты вывез Лёшу в багажнике из Лемберга в сельскую местность и там посреди поля выеб? - спросила Ратаева-Глатаева, облизнула губы, утёрлась ладонью и надела заколку для волос.
Я подумал о том, сколько же раз я вывозил в багажнике Лёшу из Лемберга в сельскую местность и там посреди поля, посреди леса, посреди степи, посреди саванны, посреди полусаванны, посреди пустыни, посреди полупустыни, посреди горных отрогов и предгорий, посреди джунглей, на берегу болота, на берегу ручья, на берегу реки, на берегу озера, на берегу моря, на берегу океана ёб - все эти бесчисленные случаи пролетели перед моим внутренним монокулярным зрением в один короткий миг.
- Видишь ли, - сказал я, убирая нефритовый жезл в шёлковые штаны и запахивая белоснежный шёлковый халат, расшитый красными драконами, - видишь ли, - повторил я... я даже не знал, что сказать, потому что находился под сильным впечатлением пережитого - под впечатлением этой сверепой сладости, этого сверепого изнеможения, этого свирепого извержения, этого свирепого семяизвержения со сверепым рыком - в тот момент я с такой силой сжал ягодицу Ратаевой-Глатаевой, что там наверняка образуется огромный багровый кровоподтёк-тёк-тёк-тёк...
- Из Лемберга? - переспросил я машинально.
Ратаева-Глатаева вдруг внезапно замерла в неестественной позе - она как раз поправляла заколку для волос, и руки её были подняты, отчего грудь с торчавшими тёмными сосками производила благоприятное впечатление - раньше она никогда не слышала этого слова, не знала его значения и даже не знала, что такое слово есть, а теперь, только что, его сказала, только что его произнесла как нечто хорошо ей известное, и эта известность сама собою ею разумелась.
- Как это? - спросила она растерянно непонятно у кого и, не успев опустить руки и оставшись неподвижной в этой позе, тотчас же подвисла.
- Да так, и очень даже просто, - сказал я и пощёлкал перед её глазами пальцами, чтобы проверить реакции зрачка и хрусталика - всё было в норме, она висела. [Тогда я немного помял её сиськи, пососал соски и, подтянув к себе ноутбук, открыл его крышку...]Тогда я немного помял её сиськи, пососал соски и, подтянув к себе ноутбук, открыл его крышку.

Сложного в этом и правда ничего такого не было - дело в том, что при нейроперепрошивке я инкапсюлировал в первичный загрузочный слой базовый набор некоторых неотменяемых и неизменяемых инструкций, вследствие чего имел возможность завесить изделие в любой момент рабочего времени, произнеся или написав и дав прочитать некоторую ключевую фразу или просто смоделировав некоторый перцептивный или, если вам угодно, если вы настаиваете, поведенческий - или любой другой - паттерн. Говоря простыми словами, я контролировал эквивалент сознания Ратаевой-Глатаевой не менее, чем целиком и полностью - разумеется, сама она об этом не знала и даже не догадывалась, хотя... хотя, по правде сказать, иногда у неё бывали странные видения, по временам её посещали странные видения - это было не то, что называется физиологическим раствором, то есть, не раствором, а сном - это было что-то другое, потому что иногда эти видения посещали её и в её снах. Но её показатели постоянно мониторились, уже не говоря про внедрённые инструкции аварийного выхода из нежелательный приложений - подозрительные приложения тотчас покидались, и система могда функционировать далее без сбоев.

Открыв семнадцатидюймовый ноутбук, я вызвал нужное приложение и посмотрел на паршивый Лемберг с высоты 200 километров - на нём маленькой зелёной точкой светился Лёша Пиздюк. Я увеличил масштаб, приблизил изображение и тотчас же вдруг внезапно увидел Лёшу на расстоянии вытянутой руки - он лежал на больничной койке, весь белый как наволочка и поэтому сначала я его даже не заметил - сначала я подумал, что это просто подушка лежит, и только потом, присмотревшись, увидел, что на подушке лежит Лёшина голова, только белая как наволочка...
- Замаскировался, паршивец, - усмехнулся я.
Лёша лежал на больничной койке в полубессознательном состоянии, и поэтому ещё не соображал отчётливо, кто он и, тем более, где он, хотя какой-то эквивалент фокуса локуса восприятия уже присутсвовал - он уже мог чувствовать, ощущать, что есть он, а есть не он, но кто именно такой этот он, он ещё не понимал, не помнил, не соображал, его эквивалент сознания был спутан и перепутан как моток проволоки.
- Ы-ы, ы-ы-ы, - промычал он вдруг внезапно совершенно отчётливо.

На самом деле, конечно, как мы знаем, Лёша в это время крепко спал, и ему снилось, что он проснулся - хотя на самом деле, как мы знаем, он проснулся только в своём сне, а сам лежал на больничной койке.

Дочитав до этих слов, Пиздюк вдруг внезапно почувствовал, что косеет, и что крыша его едет.
- Какая-то хуерга! - крикнул он громким голосом, чтобы самому себя подбодрить, и тотчас же вдруг внезапно проснулся в своём сне от собственного крика...

- И где же он проснулся? - спросила Ратаева-Глатаева, едва я только её перезагрузил.
- Кто? - спросил я, проверяя её реакции и следя за показателями на мониторе ноутбука, внося коррективы в реальном времени.
- Ну, этот... - она замялась - странно, только что она отлично знала, про что говорила, и что хотела сказать, что хотела спросить, а теперь вот вдруг внезапно она поняла, что не помнит ничего - о чём она говорила? Она украдкой взглянула на меня, но я сделал вид, что рассматриваю что-то на мониторе - я и правда рассматривал её крупный план, подававшийся с видеокамеры, вмонтированной в крышку - камера могла выезжать из крышки и бесшумно поворачиваться во всех направлениях на угол до 90 градусов.

[Между тем, Лёша проснулся, если можно так сказать, или, ещё можно сказать, пришёл в себя в полной темноте в каком-то скачущем и прыгающем ящике...]Между тем, Лёша проснулся, если можно так сказать, или, ещё можно сказать, пришёл в себя в полной темноте в каком-то скачущем и прыгающем ящике.

Что это был за таинственный ящик, и как события развивались дальше, [вы, мои маленькие друзья...]вы, мои маленькие друзья, узнаете в следующей серии.